kiratata: (Default)
Пишет Илья Латыпов:
(выделение болдом наше - kiratata)


Нам жизненно важно быть услышанными. Услышанными и замеченными в любых наших проявлениях, а не только в тех, которые по душе тому, к которому мы обращаемся. Именно поэтому поддержка — это не утешение, хотя утешение тоже может быть важным. Как я сейчас понимаю, поддержка — это предоставление человеку возможности быть со мной именно таким, какой он есть сейчас. Если он проживает горе — дать возможность горевать со мной, без этих «все будет хорошо». Если он в растерянности — дать возможность быть в растерянности быть рядом, не забрасывать советами или рекомендациями. Но это возможно лишь тогда, когда для меня самого возможны, допустимы горе или растерянность, когда я не боюсь сам разрешить себе быть таким, и не боюсь развалиться, провалиться и не выбраться. Когда есть доверие к процессу — и к своему организму. Нам нужен близкий свидетель, который способен присоединиться к нам, разглядеть наше переживание — и не пытаться что-то сделать с ним.

Если в своих состояниях, обращаясь к другому, мы остаемся неуслышанными и неподдержанными, когда люди отворачиваются от того, что для них самих непереносимо, то тогда мы остаемся в одиночестве. К одиночеству добавляется его частый спутник - стыд. Стыд — это не просто ощущение собственной никчемности, ничтожности и желание исчезнуть. Наши переживания или действия становятся постыдными в тот момент, когда они не услышаны и не поддержаны другими людьми. Когда мальчик плачет, а его боль не слышат и твердят «мальчики не плачут» - он сворачивается. Боль и слезы не исчезают, но они становятся постыдными, и это не просто усиливает переживание — это его консервирует. Когда нам перед другими людьми нельзя быть слабыми, застенчивыми, чувствительными, испуганными (нужное добавить), то мы не перестаем быть такими, но вдобавок учимся стыдиться этих состояний. Стыд останавливает переживание, оно застывает в нашей душе, и никуда не исчезает. Стыд — это отсутствие поддержки в окружающем нас поле жизни, и не обязательно через прямое осуждение. Непрошеные советы и рекомендации усиливают стыд, потому что порождают ощущение, что все люди вокруг умеют и знают, как выбраться из тяжелой ситуации, один ты не знаешь или не умеешь. Поскольку беспомощность особенно «постыдна» для мужчин, то чаще именно мужчины склонны к попыткам «заткнуть» отчаяние, слабость и беспомощность других людей при помощи советов или прямых попыток что-либо сделать. Даже когда не просят. Но как раз эти попытки усиливают стыд.

Так рождаются запретные зоны в нашей психике. По словам психотерапевта и философа Г.Уилера, «если я, будучи ребенком, чувствую себя некоторым образом и обладаю определенным набором способностей, а вы, принадлежащие ко взрослому миру, требуете от меня совсем другого, чего я не могу вам дать — то единственно возможной интеграцией (нашего Я) для меня станет составление истории, в которой я чем-то плох и поэтому прячусь, пытаясь в меру сил если не исправиться, то хотя бы притвориться, что обладаю необходимыми качествами». И так, притворяясь, что у нас есть все, что необходимо для «зрелой и здоровой» личности, мы остаемся один на один с собственными чувствами и состояниями.
(...)

Сущность поддержки — принятие любого состояния человека, способность его выдержать. «Я вижу, что тебе трудно, я вижу тебя уязвимой, и я не отвернусь от тебя такой». Это трудно. В тот или иной момент жизни каждый человек сталкивался с непереносимыми для него переживаниями другого человека и отворачивался от них… А сущность самоподдержки — это принятие себя в любом состоянии, без попыток преуменьшить, обесценить или скрыть от себя самого свои переживания.


(отсюда)
kiratata: (para_gnedyh)
Пишет Клаудия Голд:

Мало что так выводит из равновесия, как наблюдать своего ребенка расстроенным, особенно, если причиной расстройства являетесь вы сами. В голову без спросу лезут дикие, бесконтрольные мысли. Ум быстро затуманивают ярость, сомнения в себе и другие разрушительные чувства. Что, если вы могли бы отодвинуть эти мысли в сторону и способом, подобным медитации, сконцентрироваться на настоящем моменте, сконцентрироваться на том, чтобы ровно дышать? Это помогло бы вам сфокусироваться на ребенке и на сиюминутной задаче, а не на глобальных последствиях.

Когда ребенок плохо себя ведет, истерит или просто расстроен, для нас естественно начать паниковать. Поскольку это выглядит, как экстремальная ситуация, мы зациклены на принципе “борись, беги или замри”. А если расстройство ребенка направлено на нас, то он кажется нам врагом.

Но для детей естественно иметь сильные эмоции и выражать их. Если мы “срываемся”, когда ребенок расстраивается, мы подаем сигнал, что его чувства недопустимы, что не помогает ему научиться регулировать свои эмоции. Хуже того, мы показываем, что пока он не начнет себя контролировать, мы не можем контролировать себя! Не зависимо от того, 5 ему лет или 15, это нежелательная модель поведения.

Конечно, мы знаем, что можем лучше справиться с любой ситуацией в воспитании ребенка, когда мы спокойны. Но когда нас захватывают сильные эмоции, мы не думаем. Мы не можем ничего с собой поделать.

Или можем? Что если бы у нас было 3 шага, которые помогли бы нам снова переключиться на спокойствие, и также предотвратить частые огорчения ребенка? Они есть.

три шага )

=====================

А ещё очень хорошая "шпаргалка" по этому поводу (даже более внятная, на наш взгляд, но в четыре шага) написана С.Логиновой, мы выкладывали её вот тут.
kiratata: (para_gnedyh)
В дополнение к предыдущему посту, про тщетность и утешение - из давних разговоров в комментах нескольких мам о соответствующих проблемах. Одна мама рассказывает:


"У нас такой же товарищ двух лет и двух месяцев. (...) Получилось, что мы стараемся разрешать ему всё, что можно разрешить. Не хочешь одеваться идти на прогулку/к папе на обед? Ну ок, мама пошла красить ногти, а папу увидим только вечером. Не хочешь переодеваться на сон? Ладно, мы ложимся спать с папой, а ты приходи, когда захочешь. Не хочешь есть вкусный ужин? Ок, я съедаю всё, у тебя на вечер остаётся только сыр. Ой, теперь хочешь есть? Ну вот сыр. Не хочешь сыр? Иди сюда, я тебя пожалею. Хочешь сыр? На кусочек. Честно говоря, сейчас так примерно всё время, и порой этот режим утомляет (постоянное лавирование в его непрерывных хочу-не хочу), но в целом экономит силы. То есть мы стараемся заранее понять, где точно выйдем/сделаем, а где можно расслабиться. И не педалировать лишнего. Ну и линия поведения с мужем у нас примерно одинаковая, и если один из нас чувствует, что психует — говорим "что-то я психую, бери ребёнка на себя".

А когда вопрос принципиальный и срочный — даём выбор: "или ты сейчас добровольно делаешь, или я делаю это силой, а ты можешь порасстраиваться и покричать, если хочешь". Чаще всего через минуту буквально соглашается на добровольный вариант. А если приходится силой — истерика очень непродолжительная."


Нам так понравилось, что мы нет-нет да друг другу это напоминаем, даром что нам не по два года два месяца:)
kiratata: (para_gnedyh)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ytverdokhlebova в Маятниковая дверь


Мы совершаем большую ошибку, считая, что маленькие дети адаптируются через логику, что адаптация происходит при участии логики, разума. И поэтому когда двух- или трехлетка говорит нам: «Ну почему мне нельзя сейчас печенье? Почему? Почему? Почему?», а мы думаем: «О, отлично! Вот сейчас прекрасная возможность объяснить ему почему» и говорим: «Потому что тогда ты перебьешь себе аппетит и не будешь обедать». Мы думаем, что на это он нам ответит: «О… Спасибо… О… Наконец-то я понял! Теперь-то мне все ясно!!! Я больше не буду спрашивать – ведь теперь все ясно! О! Спасибо большое, что ты объяснила мне это логически».

Но ни один трехлетка так не скажет. Он подходит к тщетности, а мы пытаемся убедить его в том, что мы правы, а он нет, потому что не хотим, чтобы он расстраивался, а хотим, чтобы он занял нашу сторону, приняв наши обоснованные логические доводы. Будто бы он скажет: «Хорошо, забери это от меня, не позволяй мне это делать. Это действительно звучит разумно, и я понимаю, что ты желаешь мне добра». И мы считаем, что это и есть путь к адаптации.

Более того, когда мы идем этим путем, спорим, то мы будто говорим: «Ты видишь вот эту дверь? Это маятниковая дверь (Прим. перев. - такие двери стоят на входах в метро). Так вот, если ты сможешь убедить меня и привести очень веский аргумент, возможно, ты сможешь изменить ситуацию». Мы приводим свой аргумент, при этом дверь как бы качается в одну сторону, на это ребенок приводит свой, и дверь качается в другую. Потом мы опять приводим аргумент, в ответ ребенок приводит свой. И ребенок ощущает, что если он будет продолжать в том же духе, надавит посильней, то он дожмет эту дверь и у него получится проскочить через нее.

Но что происходит в итоге – чаще всего мы совершенно выходим из себя и расстраиваемся из-за того, что у нас не получается убедить ребенка, а он никак не хочет отпустить ситуацию, даже если мы приводим невероятно весомые доводы, преисполненные заботы. И тогда мы хлопаем этой дверью прямо ему по носу и в гневе и раздражении кричим: «Я сказала: хватит! Всё, хватит и точка!!!» Мы вышли из себя и хлопнули дверью. И теперь мы оказываемся как бы по разные стороны этой самой двери. Мы стоим по одну сторону, ребенок по другую, совершенно один, потому что мы разозлились на него.

Так вот для того, чтобы прочувствовать тщетность, нужен утешитель. А в данной ситуации мы лишили ребенка утешителя, потому что оставили его с другой стороны двери, да еще и ударили этой дверью по лицу. Поэтому наша роль как родителей - в случае, когда встреча с тщетностью неизбежна – это закрыть дверь, оставшись с ребенком по одну сторону и сказать: «Прости, но эта дверь не откроется. Эта дверь закрыта и открывать ее я не буду. Прости, дорогой. Но это так.»

И тогда ребенок упирается в закрытую дверь, но мы при этом стоим рядом с ним, поддерживая его. И вот это самый лучший способ столкновения с тщетностью, ребенок как бы с грустью произносит: «О… это действительно не работает». И это произошло не потому, что мы его убедили или переспорили. Чем больше мы спорим, тем больше у него ощущения, что дверь раскачивается словно маятник и через нее можно проскочить.

Доводы могут помочь, но это придет позже. В данной же ситуации неправильно думать, будто мы должны обязательно все объяснять. Это просто пока так еще не работает. Можно попытаться объяснить, но потом, не в ситуации. Объяснять можно после того, как произошла адаптация. Объяснения до адаптации просто крадут у детей саму возможность адаптироваться и создают ложное впечатление, будто можно пройти сквозь эту дверь.

Памела Уайт и Тамара Страйджек. Отрывок и сессии вопросов и ответов на тему адаптации и агрессии, 1 Интенсив

kiratata: (para_gnedyh)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] transurfer в Первый шаг в работе с ранеными частями личности

Еще по теме раненых осколков личности. Практически каждый травматик рано или поздно обнаруживает внутри себя маленького, одинокого ребенка, который горько плачет и просится к маме. Радости от такой находки мало, потому что маму взять негде. Горе ребенка вызывает чувство бессилия, отчаяния, беспомощности и желание закопать этого ребенка обратно, потому что ему ничем не помочь, а слышать его плач невыносимо.

Моя тер много-много-много раз повторяла, что нашим раненым внутренним детям не нужно, чтобы мы подрывались решать их проблемы, находить им маму и делать их счастливыми. Им важно совсем другое - наша способность оставаться в контакте с ними и не разрушаться от их горя. Тоже самое, что нужно и любому человеку в состоянии горя и боли - чтобы его выслушали, не пытаясь его срочно чинить и делать счастливым, чтобы признали его опыт и не отвергали его, не сбегали и не разрушались от его горя.

Нет, это не просто. Это один из тех навыков, которым нас в ходе жизни не обучают. Несчастных принято пытаться взбадривать, трясти, отвлекать их от горя на мороженки, шоппинги, шейпинги и походы в салоны красоты. Несчастных так же принято лупить, чтобы немедленно заткнулись и собрались, тряпки. Если ни то, ни другое не работает, от несчастных принято уходить, не оборачиваясь. Кто пытался проделывать это в отношении своих раненых частей, быстро понимает, что ничего из этого не работает.

Посттравматический синдром происходит не потому, что травма случилась. Травма - это дело проживаемое, и часто без последствий, ПТСР же происходит, когда пережившему травму не была оказана психологическая поддержка и помощь в том, чтобы найти случившемуся место в картине мира так, чтобы оно не сформировало токсичных представлений о себе, отношениях, люди и мире. Именно поэтому в работе с ранеными внутренними частями первый шаг - это дать им этот самый неслучившийся опыт принятия, поддержки вместе с их опытом и переживаниями.


И очень важно, чтобы это происходило в сопровождении грамотного терапевта, который может контейнировать клиента в то время, как он контейнирует свои раненые части. В этом плане все примерно также, как и в работе с обычным родителем и его ребенком - терапевт становится опорой родителю, чтобы тот, в свою очередь, имел достаточно ресурса, чтобы быть опорой своему ребенку.

kiratata: (para_gnedyh)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] hudorozhkina в Маршалл Розенберг - "Ненасильственное общение".


На этой неделе я читаю книгу Маршалла Розенберга о ненасильственном общении (ННО).

Цель ННО - установить отношения, основанные на честности, открытости и понимании.

Оставлю здесь свой конспект.


Read more... )

kiratata: (Default)
Из статьи Патрика Кейсмента о преодолении деструктивности
(выделение болдом наше – [personal profile] kiratata)



В детском возрасте нам необходимо обнаружить, что есть значимые другие, особенно родители, которые способны справиться с тем, с чем мы в себе пока еще справиться не можем. К числу таких вещей относятся наш гнев, наша деструктивность и наша ненависть. Если наши родители не в состоянии обеспечить такое контейнирование, мы, вероятно, будем стараться найти его у других. Но если мы не найдем нужного нам контейнирования и у других, скорее всего, мы вырастем с убеждением, что в нас есть нечто такое, чего чересчур много для кого угодно.
............

Если ребенку не удалось найти у других адекватного и надежного контейнирования, его развитие может пойти по одному из следующих двух путей. Один состоит в том, что ребенок начинает выходить из-под контроля, и становится все труднее с ним справляться. Это бессознательный поиск прочного контейнирования, которое еще не было найдено, контейнирования, которого было бы наконец достаточно и которое смогло бы справиться с тем в ребенке, с чем пока никто, по-видимому, справиться не смог. Его, это контейнирование, все еще ищут у других. Винникотт считает, что такой ребенок все еще бессознательно надеется, что найдет то, что ему нужно.

Другие последствия наблюдаются, когда ребенок начинает развивать ложную Самость, поскольку у него возникло чувство, что он один должен нести ответственность за контейнирование того, с чем остальные, по-видимому, справиться не в состоянии. «Ложная Самость» в данном случае — маска для окружающих, которую иногда развивает неуверенный в себе ребенок и под которой он становится способным скрывать свои самые истинные мысли и чувства. При естественном ходе вещей его поведение бы ухудшилось, но он становится покладистым, стремится угодить, так что оказывается неестественно хорошим. Дети такого типа, по-видимому, потеряли надежду найти у других то, в чем они испытывают самую глубокую потребность. Такой ребенок может начать бояться, что родители не выживут, если не защищать их постоянно от того в нем самом, что, по его ощущениям, будет для них чересчур. Тогда ребенок в своей душе «заботится» о родителях, которые только внешне будто-то бы заботятся о нем.
(ср. тема парентификации - [personal profile] kiratata)
..............

неконтролируемое чудовище: откуда оно и что делать )

..............
kiratata: (para_gnedyh)
Несколько дней назад мы вкладывали подборку выдержек о контейнировании из популярных статей – а сейчас предлагаем выдержки из статей научных.

Выделение болдом наше ([livejournal.com profile] kiratata)


***********************


сабж )


***********************
kiratata: (para_gnedyh)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] transurfer в Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины

Интересная статья. Мне понравилось, как автор разложила по полочкам процесс формирования непристроенных эмоций и последствий их непристроенности. Я не согласна с ее выводами, что прощение - это единственный способ остановить занесенную для удара руку. Есть и другие способы торможения своих импульсов, в частности - осознанность.

Цитирую выдержки из статьи, которые мне больше всего понравились (жирным выделено тоже мной):

Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша».

Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.

***

У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет "снаружи мамы", в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький».

Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет.

И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции.

дальше )



=========================

Примечание [livejournal.com profile] kiratata:

В обсуждении поста высказана важная мысль, и мы хотим к ней присоединиться - о том что реальное прощение, к которому призывает автор исходной статьи, отнюдь не падает с неба просто от желания просветлиться. Путь к подлинному прощению - это осознанность и проживание своих чувств, а не отрицание их, не отказ от них, не отказ от себя, от своего прошлого.
kiratata: (para_gnedyh)
КОНТЕЙНИРОВАНИЕ – понятие, используемое в психоанализе для описания отношений между людьми, включая отношения между ребенком и матерью, пациентом и психоаналитиком, личностью и обществом. По сути, это понятие включает в себя процесс направления изнурительных, зачастую неуправляемых эмоций на принимающего человека, работу принимающего с этими эмоциями и возвращение их партнёру в уже новом качестве.

Контейнирование подразумевает способность к выдерживанию различных видов психической энергии, таких как эмоции, напряжение, инстинктивные импульсы и многое другое. Но речь отнюдь не о "выдерживании" в смысле "ну так уж и быть, я разрешаю тебе рыдать, кричать и обвинять (нужное подставить), а сам постою рядом, отрешившись от тебя, мысленно читая мантры и молитвы, чтобы не смутился мой дух, пока ты наконец не сделаешь что-нибудь с собою сам" – речь об активном соучастии в процессе, активной помощи партнёру.

Принимающая сторона (мать, психотерапевт, друг и пр.) перерабатывает эмоции, которые получает от своего страдающего визави – и возвращает их ему в уже переработанном, можно сказать "переваренном", переносимом для него виде.

Неспособность к контейнированию полагает жёсткое ограничение личным отношениям: ведь если человек не может переносить переживаний партнёра, он не может и принимать партнёра таким какой он есть – а стало быть, не может построить отношений близости и открытости.

Способность / неспособность к контейнированию закладывается в человеческом существе с раннего детства – она напрямую зависит от того, как именно обращался с ребёнком самый близкий его воспитатель (для простоты можно говорить "мать" и рассматривать кормление грудью, но это не обязательно мать и кормление может быть не обязательно грудным – важно, что это тот взрослый, который даёт ребёнку заботу).

Это связано с тем, что мозг младенца должен ещё долго вызревать после рождения, поэтому родитель / воспитатель должен служить заменой необходимых для контейнирования человеком себя самого частей мозга (мы уже писали об этом вот здесь) – создавая своего рода "ментальную утробу" для развития личностной структуры.


**********************

далее – ряд выдержек из статей о контейнировании )


**********************

October 2017

S M T W T F S
1 234 567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 03:49 am
Powered by Dreamwidth Studios